Гaзeтa 'Обнинск' (с 1957 по 1991 - 'Вперёд')



Гaзeтa, которой доверяют.

Гaзeтa Обнинск - городская газета города Обнинска
Поиск по сайту


    
  электронная версия газеты создана при финансовой поддержке ОЦНТ

Люди Обнинска

Смерть на взлете. Вспоминая Б.С. Грязнова

 
29 декабря исполняется 80 лет Борис Семеновичу Грязнову, выдающемуся философу. Слабое здоровье не позволило ему дожить до наших дней, он умер более тридцати лет тому назад. Его жена Камила Васильевна Малиновская повторила типичный для нашей страны подвиг вдов, сумев поставить на ноги своих детей Юлию и Илью. Она скоропостижно скончалась полтора года тому назад в возрасте 74 лет. Камила Васильевна являлась, а Юлия Борисовна (Грязнова) является сейчас, видным представителем методологического направления, основанного московским философом Г. П. Щедровицким. Таков их выбор в философии.
Я решил написать в память о Борисе Семеновиче эту статью, хотя никогда не встречался с ним. Есть обстоятельства, свидетельствующие в пользу такого решения. Во-первых, достаточно близки наши профессиональные интересы. Во-вторых, я многократно обсуждал творчество Бориса Семеновича с Камилой Васильевной, причем наши оценки всегда совпадали. Вспоминая мужа, она светлела лицом, не без юмора рассказывая о тех или иных ситуациях. В-третьих, многолетние дружеские отношения с Камилой Васильевной также способствовали моему желанию сесть за компьютер.
Борис Семенович был философом по призванию, а это означало, что он обладал способностью продуктивно размышлять над предельными вопросами о смысле таких вещей, которые большинству людей кажутся малоинтересными. Философы подобно другим ученым изобретают теории. У выдающихся философов уходит на разработку теории лет 40. Я не оговорился, за крайне редким исключением дело обстоит именно таким образом. Трагедия жизни Бориса Семеновича состояла в том, что судьба не предоставила ему указанных лет. Его не стало в год (1978), когда он достиг приблизительно середины своего творческого пути. В частности, он не успел обратиться к научной этике, которая его очень интересовала.
В этом месте мне придется привести некоторые факты из жизни Грязнова, без которых дальнейшее изложение потеряло бы свою злободневность. В Обнинск Борис Семенович приехал из Читы, в 1963–1967 гг. годы он был заведующим кафедры марксистско-ленинской философии Обнинского филиала МИФИ. Покинув Обнинск, Грязнов стал довольно преуспевающим московским философом. Он заведовал сектором Института истории естествознания и техники, преподавал в МГУ, печатался в престижных изданиях тех лет. Но для многих неожиданно в 1976 г. семья Грязновых переезжает в Обнинск, где проходят последние два года жизни Бориса Семеновича. Следует отметить, что, уехав из Обнинска, он не терял связи с городом, будучи одним из организаторов его философской жизни. Тем не менее, упомянутый переезд оказался для многих неожиданным. По мнению ближайших друзей Бориса Семеновича, этот переезд был связан со многими обстоятельствами, среди которых решающими являлись, видимо, следующие три.
Во-первых, Борис Семенович выполнил первоклассную работу по философии науки, которая в условиях тогдашней Москвы не могла быть опубликованной. Это обстоятельство тревожило его, ведь были поставлены едва ли преодолимые заслоны для его творчества. Во-вторых, беспокоясь в связи с болезнью сердца и легких о будущем своей семьи, он стремился обеспечить его, не без оснований полагая, что в Обнинске ей будет лучше, чем в суетливой Москве. В-третьих, Борис Семенович полагал, что именно в Обнинске он сможет вдохнуть в свое творчество свежую струю за счет совместной методологической работы с математиками, физиками, техниками. Речь идет о середине 1970-х гг. Об этих годах следует сказать особо.
Это были годы объявления, что в СССР построен развитой социализм. Но демократические нормы жизни устанавливались лишь на словах. Отмечу специально, что в нашей стране, особенно в советские годы, философом быть было предельно опасно. Это обстоятельство неизвестно даже многим ученым, плохо знающим фактическое положение дел. В силу этого они склонны считать, что именно философы всегда олицетворяли идеологию диктата.
В сталинские годы пострадали ученые всех специализаций, но более всего генетики (5 % репрессированных ученых) и философы (3 %). Творчество философов находилось под особым контролем, ибо от них ожидали подвоха в большей степени, чем от других ученых. Философы оказались в исключительно трудном положении еще и постольку, поскольку философия по природе своей всегда очень критична. А тут такое драматическое положение вещей.
Диктатор запрещал говорить о сталинской философии, согласно его указке философы должны были объявлять себя сторонниками марксистско-ленинской философии. Но при этом всячески выпячивалась фигура Ленина. Надо было хвалить Ленина, но так, чтобы читатель понимал превосходство над ним Сталина. Многие из тех философов, которые не распознали коварство Сталина, были расстреляны.
После смерти идеологического генералиссимуса началось философское брожение. В условиях железного занавеса советские философы, как правило, недопонимали содержание западной философии. В создавшейся ситуации наиболее выдающиеся исследователи обратились к творчеству Маркса, автора многотомного «Капитала». Такое обращение было характерно для Э.В. Ильенкова, А.А. Зиновьева, Г.П. Щедровицкого, Б.С. Грязнова. Как вспоминает ученик Грязнова профессор Брюшинкин, на вопрос о самом значимом для него авторе, Борис Семенович сослался на Маркса. Отмечу от себя, что цитировал он Маркса, равно как Ленина и Энгельса, всегда по делу.
Ради справедливости отмечу также, что в индивидуально-политическом отношении Борис Семенович был консервативнее, чем его ближайшие друзья и научные сотрудники Борис Дынник и Евгений Никитин. Дынник эмигрировал. Никитин энергично поддерживал диссидентов.
Борис Семенович не был диссидентом, но и не стремился сидеть в президиуме советских собраний. Но если дело доходило до научной философии, то он становился бескомпромиссным, вызывая явное неудовольствие у части власть предержащих людей. В конечном счете, он пострадал именно постольку, поскольку вознамерился отдать должное западным философам, в частности, К. Попперу.
Жизненным маяком для Бориса Семеновича была философия науки. Он стал одним из любимых учеников Софьи Александровны Яновской, той самой, которая создала в МГУ первую в России кафедру математической логики. Ее авторитет среди философов, логиков и математиков был исключительно высоким. Достаточно вспомнить, что когда судьба забросила на несколько дней в Россию основателя аналитической философии гениального Людвига Витгенштейна, то он посчитал необходимым посетить не какого-либо академика от философии, а Софью Александровну, кстати, изумив ее своим поступком.
Философские интересы Бориса Семеновича сформировались под значительным влиянием Яновской (умерла в 1966 г.). Он прекрасно понимал, что в XX веке философия должна ориентироваться на науку. Есть философы, которые мало что смыслят в науке. Есть философы, которые знакомы с наукой, но не настолько, чтобы быть знатоком хотя бы одной из них. Борис Семенович же полагал, что философствование непременно предполагает утонченную компетентность в науках. Его выбор пал на логику и математику. Я полагаю, что ему не хватило времени для тщательного изучение других наук, но это всего лишь предположение.
В чем же состоит вклад Бориса Семеновича в философию, позволяющий считать его выдающимся философом? Ответить на этот вопрос в газете сложно, ибо его философия предполагает знакомство со многими логическими и математическими тонкостями. Впрочем, мне искренне хочется познакомить читателей с подлинным содержанием творчества Бориса Семеновича. Я воспользуюсь советом выдающегося русского философа Алексея Федоровича Лосева, который утверждал, что смысл даже самых заумных теорий должен, в конечном счете, выражаться одним предложением. На вопрос о содержании теории Аристотеля он говорил: «вещь обладает сущностью; вещь горит, а сущность нет». Итак, уважаемый читатель, наберитесь, пожалуйста, терпения на 15 секунд.
Грязнова интересовала в первую очередь природа научной теории. Многие философы и ученые утверждали, что она определяется статусом абстракций и идеализаций. Абстракции получаются за счет отбрасывания несущественного. Идеализации же упрощают и заодно приукрашивают изучаемые объекты. Тело не является точкой, но в науке его часто представляют именно таковым. Указанным ученым не удавалось объяснить необходимость обращения к тому, что вроде бы не представляет изучаемые явления в адекватном виде. Теория же Грязнова состояла в том, что абстракции и идеализации представляют явления не в урезанном виде, а предельно адекватно. На мой взгляд, при желании выразить теорию Грязнова одним предложением, нужно сказать: «Точки существуют реально». Необычно? Разумеется. Философия же не сводится к банальностям!
В интерпретации природы науки посредством абстракций и идеализаций, на мой взгляд, Борису Семеновичу вплоть до его внезапной кончины не было равных. Именно поэтому многие авторы, в том числе и я, считают его выдающимся философом. Читая его произведения, я испытываю наслаждение от чеканности его формулировок, неповторимых ходов мысли, умения выражаться ясно.
Все ли верно в теории Бориса Семеновича? Нет, конечно. Удел всех ученых один и тот же, поставленные ими рекорды непременно будут превзойдены. Но случается это лишь постольку, поскольку для нового рывка были созданы условия предыдущими поколениями. В разговоре со мной один из профессоров, хорошо знающий творчество Грязнова, высказал убеждение, что Борис Семенович опередил большинство своих современников лет на тридцать.
В. А. Канке, профессор кафедры философии ИАТЭ
 


Газета Обнинск / Архив / Архив номеров / №166 (3240) / Контакты Создание сайта: www.Обнинск.name